Обусловленное пандемией домашнее насилие усугубляет уязвимость женщин в Кыргызстане

Дата: 13 августа 2020 г.

A domestic violence survivor *Nura now lives in a shelter, and she is hopeful for the future. Photo: AFEW Kyrgyzstan
Сейчас Нура* живет в приюте, и с надеждой смотрит в будущее. Фото: Общественный фонд «СПИД Фонд Восток-Запад в Кыргызской Республике»

До начала пандемии 25-летняя Айпери* шесть лет прожила со своим деспотичным мужем, однако в период карантина жестокое обращение усугубилось.

«[Ее] избивали и муж, и свекровь, — делится Наргиза Ештаева, психолог и гендерный эксперт Структуры «ООН-женщины», возглавляющая кризисный центр «Аруулан» в городе Оше на юге Кыргызстана. — Ситуация была настолько невыносимой, что я сама позвонила в полицию и лично доставила женщину и двоих ее детей в безопасное место».

Айпери уехала, но впоследствии вернулась в семью, после того как муж и его родственники извинились перед ней, однако она по-прежнему подвергается насилию.

«За свой 20-летний опыт оказания помощи жертвам бытового насилия я могу сказать, что 98% женщин возвращаются к своим жестоким мужьям, — поясняет г-жа Ештаева. — Причин тому множество, и Айпери не исключение. Мы не можем и не должны осуждать этих женщин. У каждой из них есть свои причины. Все, что мы можем сделать — это попытаться помочь».

По данным новой Гендерной экспресс-оценки воздействия пандемии COVID-19 в Кыргызстане, 32% респондентов (29% мужчин и 34% женщин) слышали о росте случаев бытового насилия или сами сталкивались с ним. Эта цифра в два раза выше в городской, чем в сельской местности. Оценка также показывает, что с 25 марта по 15 мая 2020 года в районах, где было объявлено чрезвычайное положение, было зарегистрировано 325 случаев домашнего насилия, что на 65% больше, чем за тот же период 2019 года.

Вместе с тем в официальных отчетах отражена лишь часть всех случаев. По словам г-жи Ештаевой, только с момента начала карантина она провела более 350 консультаций по вопросам бытового насилия.

По данным Ассоциации кризисных центров, большинство случаев остаются без рассмотрения по ряду причин: женщины отказываются от медицинского освидетельствования из-за страха заражения; они не сообщают о бытовом насилии в полицию, поскольку полагают, что правоохранительные органы не примут надлежащих мер защиты, и они останутся наедине с агрессорами на неопределенный срок; в условиях самоизоляции женщины не могут пойти к родственникам и попадают в экономическую зависимость от мужа; временное приостановление деятельности полиции и судебной системы приводит к тому, что правоохранительные органы не могут оказать немедленную правовую помощь или выехать на место преступления.

«Настораживает тот факт, что треть опрошенных не хотят обращаться за помощью в случаях бытового насилия, — отмечает Айсулуу Камчибекова, координатор программы Структуры «ООН-женщины». — Поэтому важно расставить приоритеты в оказании поддержки пострадавшим от насилия и обеспечить значимое вовлечение гражданского общества в планирование и реализацию мер реагирования, а также в распределение гуманитарной помощи, в том числе женских организаций и организаций, оказывающих поддержку жертвам гендерного насилия».

Однако поставщики услуг, такие как организации гражданского общества и кризисные центры, также переживают трудные времена. Объем работы «телефона доверия» увеличивается, равно как и продолжительность консультаций (некоторые из них длятся от 30 минут до четырех часов), в то время как поставщики услуг располагают ограниченными возможностями для оказания помощи в связи с карантинными условиями.

По данным доклада, 21,6% респондентов отметили, что пандемия COVID-19 отрицательно сказалась на их эмоциональном и психическом состоянии. Однако этот показатель гораздо выше среди женщин из уязвимых групп населения — 96,6% сообщили о том, что испытывают

В их числе и Нура*. До карантина она жила с ВИЧ и ее мужем-тираном в Джалал-Абадской области на юге Кыргызстана. Решив, наконец, уехать от него, она перевезла четверых детей в столицу и вместе со своей сестрой поселилась в съемной квартире. Надеясь начать новую жизнь, она планировала найти работу. Но карантин помешал ее планам.

Она получила несколько продуктовых наборов в качестве гуманитарной помощи, но была вынуждена отправить своих детей обратно домой к своим родителям, так как не могла их прокормить. Затем, после ссоры с сестрой, Нура осталась без крыши над головой.

При поддержке Общественного фонда «СПИД Фонд Восток-Запад в Кыргызской Республике» Нура осталась в приюте в Бишкеке после того, как был снят карантин, решив довести начатое до конца. В какой-то момент она подумывала о возвращении в Джалал-Абад к своему мужу, так как не смогла добиться финансовой независимости. Но, живя в безопасности в приюте и получив психологическую поддержку, она решила остаться и получила свою первую работу в столице в качестве продавщицы.

Гендерная экспресс-оценка была проведена при поддержке швейцарского правительства, совместной инициативы Европейского союза и Организации Объединенных Наций «Луч света» и ЮНФПА.

*Имена героинь были изменены в целях защиты личности.